Российская наука, раскиданная по русскому полю экскриментов (да)

Если с беларуской наукой все примерно понятно уже давно (Академия Наук, очевидно, последние четверть века занята тем, как бы ей не попадаться на глаза Верховному Ученому), то в России с этим все куда интереснее. Так что давайте взглянем на то, как Путин превратил страну ученых, инженеров и конструкторов в плохо проветриваемый музей советского величия с отделом китайских запчастей.

Разобраться с российской наукой нам поможет наш анонимный корреспондент, скрывающийся под погремухой John Doe-Jones. Он, воспользовавшись недружественным нейросетевым мозгом, погрузился в удивительный мир русской науки, которая почему-то наполняет открытиями не Россию, но кого-то еще.

• Навигация по тексту (для нетерпеливых):
• Великая научная держава отрицательного роста
• CERN уехал, цирк остался
• Деньги есть. Но ученым они без надобности
• Русские ученые: чемодан, вокзал, лаборатория
• Посадить ученого и потребовать прорыва
• Университет имени правильного ответа
• МС-21: самолет прекрасного завтра
• Микрочип «Суверенный»: разработан в России, произведен в фантазиях
• Nebius: мозги — наружу, доставка еды — внутрь
• Русское поле экскриментов

Итак, есть в русском языке слово «эксперимент». Ну это когда умные (и приравненные к ним) люди выдвигают гипотезу, проводят исследование, получают результат и делают человечество немного умнее. А есть Россия Владимира Путина.

Там тоже уже четверть века проводят эксперимент. Только гипотеза несколько другая:

можно ли последовательно выгнать из страны ученых, предпринимателей и инженеров, посадить оставшихся, запретить им сотрудничать с миром, заменить университетскую дискуссию патриотической политинформацией — и все равно считаться великой научной державой, потому что Гагарин когда-то полетел в космос?

Эксперимент продолжается.

Пациент пока жив.

Но пахнет от него уже так, что даже Китай предпочитает работать в маске (не Илоне).

Поэтому правильнее будет говорить не об эксперименте, а об экскрименте.

И опечатки тут никакой нет!

Великая научная держава отрицательного роста

Российское государство очень любит науку. Особенно мертвую!

Мертвый ученый не просит современное оборудование, не требует достойной зарплаты, не ездит на международные конференции и не задает неприятных вопросов. Его можно поставить на плакат рядом с Гагариным, Королевым и Менделеевым, после чего еще лет пятьдесят рассказывать школьникам, что Россия — родина науки. Ну и слонов, разумеется.

С живыми учеными сложнее.

Они почему-то хотят общаться с зарубежными коллегами, пользоваться современными установками, публиковаться в нормальных журналах и иногда даже спорить с государством. То есть ведут себя практически как иностранные агенты, только микроскоп еще не конфисковали.

По данным самой Высшей школы экономики, число российских публикаций в Scopus в 2024 году оказалось на 23,1% ниже, чем в 2020-м. В университетском секторе падение составило 27%. Российский научный выпуск сократился со 131,3 тысячи работ в 2020 году до 100,9 тысячи в 2024-м, а вузовский — с 95,4 до 69,6 тысячи.

Конечно, власти нашли объяснение.

Геополитика.

Санкции.

Западные журналы.

Международные проекты.

Мораторий на оценку публикационной активности.

Работа внутренних шпионов, обслуживающих интересы западных рептилоидов!

Виноваты все, кроме людей, которые устроили геополитику, получили санкции, развалили международные связи и решили, что научную результативность можно отменить постановлением правительства.

Это вообще любимый российский способ борьбы с проблемами.

Если растут цены — перестать публиковать неудобную статистику.

Если нет самолетов — перенести производство.

Если падает число научных работ — временно перестать оценивать ученых по научным работам.

Если страна технологически отстает — объявить отставание особым цивилизационным путем и доказательством отрицательного роста.

Еще немного — и от рака начнут лечить переименованием онкологии в традиционное клеточное самоопределение!

CERN уехал, цирк остался

Современная наука давно не делается в одиночку, в сарае, при свете лучины и при портрете Курчатова.

Большая физика — это международные коллаборации, установки стоимостью в миллиарды, совместные базы данных и тысячи специалистов из десятков стран.

Поэтому Кремль сделал единственно логичный ход: поссорился практически со всеми, кто такие установки умеет строить.

В ноябре 2024 года закончилось соглашение CERN (Европейская организация по ядерным исследованиям, крупнейшая в мире лаборатория физики высоких энергий — прим. Ред.) с Россией. Сотрудничать с организацией перестали до 500 ученых, связанных с российскими институтами. Продолжить работу некоторые из них смогли только после перехода под иностранную аффилиацию.

Получилась идеальная схема технологического суверенитета:

Россия оплачивает образование физика.

Физик становится ценным специалистом.

Российское государство лишает его нормальных условий работы.

Физик уезжает и продолжает исследования в европейском университете.

Европейский университет получает готового ученого.

Россия получает сюжет о том, что Запад украл русские мозги.

А пропагандист получает премию за разоблачение западной русофобии.

Единственный продукт, который Россия стабильно производит без импортных комплектующих, — это причина собственных проблем.

Деньги есть. Но ученым они без надобности

У российской власти нет фундаментальной неприязни к исследованиям.

Она просто предпочитает исследования в области того, как быстрее кого-нибудь убить, найти, прослушать или посадить.

В 2025 году федеральные ассигнования на гражданскую науку составляли около 0,4% ВВП. За пятнадцать лет, с 2010-го по 2025-й, расходы на нее в постоянных ценах выросли на впечатляющие 1,3%. Финансирование прикладных гражданских исследований за тот же период сократилось на 7,7%.

Военный бюджет в 2025 году достиг 6,3% ВВП, или примерно трети всех федеральных расходов.

Шесть целых три десятых процента — чтобы разрушать чужие города.

Ноль целых четыре — чтобы исследовать окружающий мир.

Это не перекос бюджета.

Это государственная философия, выраженная в цифрах.

Открытие нового лекарства не помогает удерживать власть.

Новый телескоп не разгоняет митинг.

Ускоритель частиц не пишет доносы.

А ракета может красиво взорваться по телевизору, после чего ведущий расскажет, как весь мир снова обосрался от страха перед российской наукой.

Поэтому российская власть любит ученого только в трех состояниях:

мертвым;

секретным;

работающим на оборонный завод за зарплату менеджера среднего звена в московской кофейне.

Свободный ученый Кремлю примерно так же полезен, как независимый судья или честный телевизор.

Русские ученые: чемодан, вокзал, лаборатория

Оценить научную эмиграцию точно сложно. Люди не всегда меняют аффилиацию немедленно, не все зарегистрированы в международных базах, а некоторые формально продолжают числиться в российских учреждениях.

Поэтому расследование «Новой газеты Европа», оценившее отток после начала полномасштабной войны минимум в 2,5 тысячи ученых, следует считать скорее нижней оценкой, а не окончательной переписью сбежавших мозгов. Исследование опиралось, в частности, на изменения данных в ORCID.

В IT счет шел уже на десятки тысяч. В декабре 2022 года министр цифрового развития Максут Шадаев признавал, что за рубежом находилось около 100 тысяч российских IT-специалистов, до 10% работников отрасли. Большинство тогда еще продолжало удаленно работать на российские компании.

Власть называет это временным отъездом.

Примерно как хозяин квартиры может называть временным отъездом момент, когда жена вывезла мебель, детей, собаку и поменяла фамилию.

Главная проблема даже не в количестве.

Уезжают не среднестатистические единицы из таблицы Росстата. Уезжают люди с языками, связями, опытом, международной репутацией и способностью завтра основать компанию, лабораторию или исследовательскую группу.

Можно потерять одного архитектора сложных систем и вместо него нанять десять выпускников курсов «Стань сеньором за две недели».

По отчетности численность отрасли даже вырастет.

По факту один человек будет проектировать инфраструктуру для Meta, а десять других — перекрашивать кнопку в приложении доставки «Вкусно — и точка».

Посадить ученого и потребовать прорыва

Особенно изящно российское государство обращается с физиками, работавшими над гиперзвуком.

С одной стороны, Путин годами рассказывает, что гиперзвуковые технологии доказывают абсолютное превосходство российской науки.

С другой — ученые, которые это превосходство обеспечивали, один за другим отправляются в колонии по делам о государственной измене.

В мае 2026 года физики Валерий Звегинцев и Владислав Галкин получили по 12,5 года колонии. До них Анатолия Маслова приговорили к 14 годам, Александра Шиплюка — к 15. За последнее десятилетие Россия возбудила как минимум десять дел о госизмене против специалистов по гиперзвуку. Процессы проходят в закрытом режиме, а коллеги осужденных утверждают, что публикации и международные выступления предварительно согласовывались с российскими службами безопасности.

Это невероятно эффективная кадровая политика.

Молодой физик смотрит на профессора, который сорок лет изучал аэродинамику, а затем получил пятнадцать лет строгого режима за участие в научной конференции.

И немедленно решает посвятить жизнь российской науке.

Правда, почему-то в Тель-Авиве, Берлине или Сан-Франциско.

Государство сначала требует международных публикаций.

Потом объявляет международное сотрудничество подозрительным.

Потом сажает ученого.

Потом жалуется на нехватку кадров.

Потом выделяет грант на исследование причин нехватки кадров.

Грант получает сын ректора.

Университет имени правильного ответа

Российские университеты пока еще способны хорошо преподавать математику, физику, химию и инженерные дисциплины.

Но государство усиленно работает над устранением этого досадного пережитка.

С 2023 года российские первокурсники изучают обязательный курс «Основы российской государственности», продвигающий представление о России как об отдельной цивилизации и формирующий утвержденный сверху политический взгляд. Исследователи рассматривают его как часть растущей идеологизации высшего образования.

То есть университет теперь должен не учить студента думать.

Он должен учить студента правильно отвечать.

Наука начинается с сомнения.

Путинская система начинается с фразы: «Президент неоднократно подчеркивал».

В нормальном университете студент спрашивает преподавателя:

— А откуда мы это знаем?

В российском университете преподаватель сначала проверяет, нет ли рядом диктофона, затем смотрит на портрет ректора, потом на портрет президента — и только после этого отвечает:

— Из методических материалов.

Так высшая школа постепенно превращается в огромный военный комиссариат с факультативом по интегральным уравнениям.

Университет, где нельзя свободно обсуждать государство, войну, историю и общество, еще некоторое время способен выпускать хороших инженеров.

Но хороший инженер — это человек, который замечает противоречия.

А российскому государству нужны люди, которые замечают противоречия в чертежах, но не замечают их в телевизоре.

Задача сложная.

Придется снижать качество образования.

МС-21: самолет прекрасного завтра

Лучшим символом российского импортозамещения является самолет МС-21.

Не потому, что он плохой.

А потому, что он всегда будет прекрасным самолетом, который вот-вот начнет массово производиться.

Проект стартовал еще в 2009 году. Массовое производство первоначально ожидалось в 2016-м. Первый полет серийного образца с российскими системами состоялся только в августе 2026 года; сертификацию теперь рассчитывают закончить к концу года, а коммерческую эксплуатацию начать позднее.

За это время самолет успел пережить импортные двигатели, отечественные двигатели, импортные композиты, отечественные композиты, санкции, перепроектирование, утяжеление, перенос сроков и несколько десятков торжественных заявлений о скором начале производства.

МС-21 существует одновременно в двух состояниях.

В ангаре — как сложнейший инженерный проект, который специалисты действительно пытаются довести до ума.

В телевизоре — как уже состоявшийся триумф, превосходящий Boeing, Airbus, законы экономики и календарь.

Российская промышленная политика вообще все чаще напоминает ресторан, где вместо еды официант каждый час приносит новое меню и торжественно сообщает, что кухня полностью импортозамещена.

Самолета пока нет.

Зато обещание теперь целиком отечественное.

Микрочип «Суверенный»: разработан в России, произведен в фантазиях

Российская микроэлектроника долгое время работала по прекрасной схеме.

Российские инженеры проектировали процессоры «Байкал» и «Эльбрус».

Производила их тайваньская TSMC.

После 2022 года производство прекратилось.

Выяснилось, что наличие патриотического названия и двухголового орла на презентации не заменяет литографическое оборудование, материалы, технологические процессы и доступ к современной фабрике.

Зависимость от западных технологий Кремль теперь победоносно заменяет зависимостью от Китая.

Раньше Россия покупала сложную электронику у стран, которые называла партнерами.

Теперь покупает ее у страны, которую называет стратегическим партнером, но которая прекрасно понимает, кто в этих отношениях продавец, а кто пришел за микросхемами с протянутой рукой.

Это не технологический суверенитет.

Это смена хозяина магазина.

Nebius: мозги — наружу, доставка еды — внутрь

Самая красивая иллюстрация технологической политики Путина — история «Яндекса».

Россия создала условия, в которых появилась компания мирового уровня.

Сильная математическая школа.

Тысячи инженеров.

Собственные поисковые технологии.

Облачная инфраструктура.

Беспилотники.

Международные продукты.

А затем российское государство сделало с этим ровно то, что обычно делает со всем живым: начало душить, контролировать, делить и объяснять, что без государства было бы еще хуже.

В 2024 году голландская Yandex N.V. завершила продажу российских активов примерно за 5,4 млрд долларов. Российские сервисы остались в отдельном «Яндексе», а международная структура была переименована в Nebius Group и получила тикер NBIS на Nasdaq. Аркадий Волож возглавил компанию, сосредоточившуюся на инфраструктуре искусственного интеллекта.

И дальше началась натуральная русофобия цифр.

В первом квартале 2026 года выручка группы Nebius достигла примерно 399 млн долларов, из которых 390 млн принес AI-cloud. Nvidia инвестировала в компанию 2 млрд долларов. Соглашения Nebius с Meta предусматривают поставку вычислительных мощностей на сумму до 27 млрд долларов за пять лет.

То есть люди, выросшие в российской инженерной среде и создавшие крупнейшую технологическую компанию страны, теперь строят глобальные GPU-кластеры.

В Европе и США.

На процессорах Nvidia.

Для Meta.

На американской бирже.

А в России остались такси, реклама, доставка еды и необходимость показывать государству правильные новости.

Технологии — в Амстердаме.

Контракты — в Кремниевой долине.

Миллиарды — на Nasdaq.

Суверенитет — в папке с методичками.

Это даже не утечка мозгов.

Это промышленная добыча мозгов открытым способом.

Россия выращивает талантливых людей, травит их государством, после чего экспортирует туда, где им дают электричество, капитал и не сажают за презентацию PowerPoint.

Нефть когда-нибудь закончится.

Умные русские за границей — судя по всему, нет.

Русское поле экскриментов

Российская наука не умерла.

Именно это делает происходящее особенно мерзким.

В стране еще остаются сильные ученые, инженеры, преподаватели и студенты. Работают лаборатории. Создаются технологии. Публикуются исследования. Люди совершают почти профессиональные чудеса, добывая комплектующие через третьи страны, ремонтируя старое оборудование и продолжая работать внутри системы, которая воспринимает их как обслуживающий персонал для государственных амбиций.

Но будущее науки определяется не количеством героев, способных работать в горящем здании.

Оно определяется тем, почему здание горит и кто запер пожарный выход.

Путинская Россия не стала технологической пустыней.

Пустыня хотя бы не притворяется инновационным кластером.

Россия стала кладбищем перспектив.

Под одним холмиком лежит независимый университет.

Под другим — международная научная кооперация.

Чуть дальше — гражданская авиация.

За ней — микроэлектроника.

Потом космос.

Потом глобальный российский IT-бизнес.

Некоторые могилы пока пусты.

Государство работает над этим.

На входе висит плакат:

«Россия — страна возможностей».

Мелким шрифтом снизу:

«Возможности реализуются после эмиграции».

Так и устроено русское поле экскриментов.

Сначала страна создает талант.

Потом унижает его.

Потом пугает.

Потом выдавливает за границу.

Потом объявляет предателем.

Потом покупает созданную им технологию через Китай.

Потом называет ее отечественной.

А затем Путин выходит на сцену и рассказывает, что Россия снова всех переиграла.

Возможно, он даже искренне в это верит.

На двадцать шестом году экскримента разница между государственной ложью и клиническим диагнозом становится преимущественно административной.

На могильной плите российского технологического будущего пока нет даты смерти.

Только имя ответственного:

Владимир Путин.

Годы правления еще продолжаются.

Разложение уже началось.