«Май ментал хеллс из зе кепитал ов грейт британ». Шакалий репортаж из дурки — часть I

Постоянные читатели Шакала (если остались еще такие после всех этих блокировок нашего сайта!) наверно помнят Антона Прохожего, вокалиста беларуской инди-группы «Водосточные Лилии», и, разумеется, оголтелого экстремиста. Пройдя через ад войны в Украине и удушающие объятия родной Беларуси, он обосновался в Чехии. Увы, прошедшие события дали о себе знать — в какой-то момент у Антона начала ехать крыша. И в этом он, увы, не одинок — но музыкант прошел через терапию, чтобы поделиться своим опытом с теми «беглыми», которым также очень нужно эту самую крышу вернуть на место!

Текст Антона разбит на две части. Окончание здесь.

Текст: Антон Прохожий
© Shakal.Today
Все публикации автора

«Привет, шакал. Пишу тебе из вольной Праги с классными новостями — меня тут недавно выписали из психбольницы. Пишу, потому что последние четыре года сделали из моей и так не самой здоровой психики кровавую отбивную. Пишу, потому что бывал в дурдомах и раньше (а в «Новинках» — я про печально известный минский РНПЦ психического здоровья — сейчас котлеты с картоном и слипшиеся клейстерные макарошки, ммм) и знаю, как это бывает страшно. Пишу, потому что есть шанс, что кому-то из читателей нужно это прочитать. Пишу, потому что впервые в таком месте мне действительно помогли. И если ты, читатель, стоишь перед выбором типа «в дурдом или не знаю», находясь в Европе, то продолжай читать — это как раз для тебя.

Дисклеймер перед стартом. Я не заслуженный эксперт по дурдомам, не врач, не твой персональный шаман, шакал. Я просто дядя Антон, Бедлам-Том, мертвый фантом. Хуй с горы, иначе говоря. Results may vary, ладно? Не ручаюсь, что все у тебя будет также, как у меня. Это репортаж, а не научное мета-исследование. Просто попытка рассказать одну правду там, где ее так пугающе мало. 

Краткая предыстория болезни

1. Типичное детство из девяностых, бедовый подросток с разведенными родителями, тяжелой обстановкой дома, отвратительным опытом в школе и тенденцией сбегать от проблем в пахнущие бырлом (беларуское дешевое вино — Прим. Ред.) и «Крыніцай» (беларуское пиво для «бичей» — Прим. Ред.) объятья панк-рока, с нотками потребления не самых полезных для психики веществ;
2. Взрослая жизнь, бросание университетов «потому что я не такой», работа в айтишке, периодическое писание музыки, интересной от силы ближнему кругу друзей и небольшой горстке преданных фанатов. Типичный такой минчанин, волею судьбы предпочитающий гитары футболу. Нас много таких;
3. Недавно, но до ковида: глубокая, многолетняя депрессия, бытовой алкоголизм, агрессивные нервные срывы раз в несколько лет. Хожу на терапию, пью колеса от депрессии;
4. В ковид: то же самое, плюс самоизоляция. Не хожу на терапию;
5. 2020: побегушки-пострелушки по Минску (имеется ввиду неудавшаяся революция образца августа 2020-го года — Прим. Ред.). Панические атаки. Вместо терапии — спортивная ходьба са сцягам;
6. 2021: переезд в Киев. Состояние улучшается, жизнь приходит в норму. Хожу на терапию;
7. 2022: уже публиковал на Шакале свою статью про войну, не очень хочу к этому возвращаться. Скажу только, что к паническим атакам добавился модный в наши дни ПТСР (Посттравматическое стрессовое расстройство);
8. 2023, Чехия: психоз, длившийся несколько месяцев. Хожу к врачам, помогает слабо. Зато пишу музыку, как будто прорвало флейту водосточных труб;
9. 2024: еще психоз, насильная отправка в дом с мягкими стенами. Дошел.

Опыт отправки

Учитываем написанное выше. Во мне копилась травма, и однажды она решила о себе напомнить, не спросив меня. Я случайно не поспал сто часов, делая большой проект — подумал, что антидепрессанты наконец подействовали, и я на радостях решил, что сон для слабаков. Из-за этого случился сильный приступ чего-то, что до этого врачи называли психозом. Как мне потом объяснили — маниакальный эпизод. Была вызвана «Скорая».

«Скорая» приехала в составе: врачи, 4 шт, полиция с оружием, 3 шт. Учитывая 2020, копы не самые мои любимые люди, и, тем более, по протоколу не имеют права с тобой дружить. Так что старт не очень.

Привозят. Обрабатывают. Задают сто вопросов. Игнорируют просьбы и требования (копы с пушками, если что, смотрят довольно грозно). Это их процедура.

Далее — «Отделение 9». Привязали по рукам и ногам к кровати. Я, естественно, возмущался, мол, какое право вы имеете со мной так обращаться — но недолго, так как был вскоре химически вырублен. До сих пор понятия не имею, сколько я там провел. Знаю по календарю, но мозг уверен, что один день (нет).

Плохо, да? А вот нет. Это по закону. Здесь, в Европе, такие вещи делаются по закону, шакал. Запомни закон: тебя не имеют права держать против твоей воли. Исключение: если ты представляешь опасность для себя или других — и мои близкие, и приехавшие врачи решили, что я представляю. С момента моего освобождения из «девятки» в «общее отделение» я мог встать и уйти в любой момент, и на протесты уже я бы вызвал этих же грозных копов, и они бы меня вынесли оттуда на руках, как Бэтмен. Но я решил остаться. Потому что мне нужна была помощь.

Распорядок дня в пражской «дурке»

1. Подъем гораздо раньше, чем мне комфортно;
2. Не всегда вкусный, но всегда из хороших продуктов завтрак;
3. Медикаменты, зарядка, групповая терапия (если врач сказал, что нужно);
4. Обед, медикаменты, прогулка (когда врач решит, что можно) или посещение (если у тебя неплохо идут дела — посещение можно даже совместить с прогулкой — шок! — за территорию клиники);
5. Самостоятельное время, ужин, медикаменты, отбой.

Замечу, что в этом описании практически никогда нет персональной терапии или каких-то встреч с врачом — докторов в заведении немного, их время — самый ценный ресурс во всем заведении, и каждый раз, когда они приходили с обходом или садились поговорить со мной — это казалось большим событием.

И да — что в Чехии, как и везде в наше время, твоя мамка была права — учи английский, сука. Психиатры в Европе на сегодняшний день знают больше чем ноль слов на русском или украинском (сказывается большой поток беженцев, нуждающихся в психологической помощи), но полагаться на то, что твой врач окажется одним из таких — не лучшая идея. Вообще мой чешский сильно вырос за проведенное там время, но говорил я там в основном с медбратьями и пациентами. Šílenství je výchovné!»